Вдруг раздается треск и гром на великой площади… Земля колеблется под ногами… Набат и шум народный умолкают… Все в изумлении. Густое облако пыли закрывает от глаз дом Ярослава и лобное место… Сильный порыв ветра разносит наконец густую мглу, и все с ужасом видят, что высокая башня Ярославова, новое гордое здание народного богатства, пала с вечевым колоколом и дымится в своих развалинах…[50]
Пораженные сим явлением, граждане безмолвствуют… Скоро тишина прерывается голосом – внятным, но подобным глухому стону, как будто бы исходящему из глубокой пещеры: «О Новгород! Так падет слава твоя! Так исчезнет твое величие!..» Сердца ужаснулись. Взоры устремились на одно место, но след голоса исчез в воздухе вместе с словами; напрасно искали, напрасно хотели знать, кто произнес их. Все говорили: «Мы слышали!» Никто не мог сказать, от кого? Именитые чиновники, устрашенные народным впечатлением более, нежели самым происшествием, всходили один за другим на Вадимово место и старались успокоить граждан. Народ требовал мудрой, великодушной, смелой Марфы: посланные нигде не могли найти ее.
Между тем настала бурная ночь. Засветились факелы; сильный ветер беспрестанно задувал их, беспрестанно надлежало приносить огонь из домов соседственных. Но тысячские и бояре ревностно трудились с гражданами: отрыли вечевой колокол и повесили на другой башне. Народ хотел слышать священный и любезный звон его – услышал и казался покойным. Степенный посадник распустил вече. Толпы редели. Еще друзья и ближние останавливались на площади и на улицах говорить между собою, но скоро настала всеобщая тишина, подобно как на море после бури, и самые огни в домах (где жены новогородские с беспокойным любопытством ожидали отцов, супругов и детей) один за другим погасли. <…>
Книга третия
<…> На рассвете загремели воинские бубны. Все легионы московские были в движении, и Холмский с обнаженным мечом скакал по стогнам. Народ трепетал, но собирался на Великой площади узнать судьбу свою. Там, на эшафоте, лежала секира. От конца Славянского до места Вадимова стояли воины с блестящим оружием и с грозным видом; воеводы сидели на конях пред своими дружинами. Наконец железные запоры упали, и врата Борецких растворились: выходит Марфа в златой одежде и в белом покрывале. Старец Феодосий[51] несет образ пред нею. Бледная, но твердая Ксения[52] ведет ее за руку. Копья и мечи окружают их. Не видно лица Марфы, но так величаво ходила она всегда по стогнам, когда чиновники ожидали ее в совете или граждане на вече. Народ и воины соблюдали мертвое безмолвие, ужасная тишина царствовала; посадница остановилась пред домом Ярослава. Феодосий благословил ее. Она хотела обнять дочь свою, но Ксения упала; Марфа положила руку на сердце ее – знаком изъявила удовольствие и спешила на высокий эшафот – сорвала покрывало с головы своей; казалась томною, но спокойною – с любопытством посмотрела на лобное место (где разбитый образ Вадимов лежал во прахе) – взглянула на мрачное, облаками покрытое небо – с величественным унынием опустила взор свой на граждан… приближилась к орудию смерти и громко сказала народу: «Подданные Иоанна! Умираю гражданкою новогородскую!..» Не стало Марфы… Многие невольно воскликнули от ужаса, другие закрыли глаза рукою. Тело посадницы одели черным покровом… Ударили в бубны – и Холмский, держа в руке хартию, стал на бывшем Вадимовом месте. Бубны умолкли… Он снял пернатый шлем с головы своей и читал громогласно следующее:
«Слава правосудию государя! Так гибнут виновники мятежа и кровопролития! Народ и бояре! Не ужасайтесь: Иоанн не нарушит слова; на вас милующая десница его. Кровь Борецкой примиряет вражду единоплеменных; одна жертва, необходимая для вашего спокойствия, навеки утверждает сей союз неразрывный. Отныне предадим забвению все минувшие бедствия; отныне вся земля русская будет вашим любезным отечеством, а государь великий – отцом и главою. Народ! Не вольность, часто гибельная, но благоустройство, правосудие и безопасность суть три столпа гражданского счастия: Иоанн обещает их вам пред лицом Бога всемогущего…»
Тут князь московский явился на высоком крыльце Ярославова дому, безоружен и с главою открытою: он взирал на граждан с любовию и положил руку на сердце. Холмский читал далее:
«Обещает России славу и благоденствие, клянется своим и всех его преемников именем, что польза народная во веки веков будет любезна и священна самодержцам российским – или да накажет Бог клятвопреступника! Да исчезнет род его, и, новое, небом благословенное поколение да властвует на троне ко счастию людей»[53].
Холмский надел шлем. Легионы княжеские взывали: «Слава и долголетие Иоанну!» Народ еще безмолвствовал. Заиграли на трубах – и в единое мгновение высокий эшафот разрушился. На место его возвеялось белое знамя Иоанново, и граждане наконец воскликнули: «Слава государю российскому!»
Старец Феодосий снова удалился в пустыню и там, на берегу великого озера Ильменя, погреб тело Марфы и Ксении. Гости чужеземные вырыли для них могилу и на гробе изобразили буквы, которых смысл доныне остается тайною. Из семисот немецких граждан только пятьдесят человек пережили осаду новогородскую: они немедленно удалились во свои земли. Вечевый колокол был снят с древней башни и отвезен в Москву; народ и некоторые знаменитые граждане далеко провожали его. Они шли за ним с безмолвною горестию и слезами, как нежные дети за гробом отца своего.
Вопросы и задания
1. Прочтите предисловие к повести. Каков его смысл? Почему Карамзин избирает в качестве рассказчика старинного новгородского гражданина? В чем совпадают и чем отличаются его взгляды на описанные события от взглядов Карамзина-писателя?
2. Сопоставьте выступления на вече двух ораторов – князя Холмского и Марфы Борецкой. Как они понимают вольность и свободу? Чьи аргументы более убедительны для новгородских граждан и читателей повести?
3. К каким историческим событиям обращаются в своих речах ораторы, как их оценивают? В чем цель их обращения к отечественной истории?
1. Сопоставьте используемые в речах Холмского и Борецкой средства эмоциональной выразительности. Чью речь вы можете оценить выше как произведение ораторского искусства по силе убеждения?
2. Какие художественные приемы использует автор для изображения Марфы? Найдите эпитеты, которыми она наделяется в повести.
1. Какую оценку дает Марфа Рюрику и Иоанну III? Как это характеризует личные качества Марфы и ее политические взгляды?
2. С какими чувствами завершает свою речь на вече Марфа? Как они ее характеризуют?
3. Почему Карамзин, намеренно отступая от исторических фактов, приводит Марфу на эшафот? Для чего нужна в повести эта сцена?
4. Как изображен в повести новгородский народ? Почему в итоге он принимает власть Иоанна? Как в этом сказалась позиция писателя?
Литература XIX века
И. А. Крылов. А. С. Пушкин. М. Ю. Лермонтов. Н. В. Гоголь. А. К. Толстой. Г. Лонгфелло. В. Скотт.
Проблема человека и времени в произведениях XIX века
Интерес к ушедшему времени всегда жил в искусстве слова всех веков и народов. Важнейшие события истории, которые нашли отражение в художественных текстах, учат читателя умению оценивать события и героев, их решения и поступки, способствуют формированию чувства личной ответственности за все, что происходит вокруг. Конечно, нельзя скопировать действия героев прошлого, но можно увидеть их ошибки и просчеты, их благородство или подлость, вместе с ними пережить то, о чем нам рассказал художник слова, ощутить и эмоционально пережить бег времени, его беспрерывное движение.
Эстетические и нравственные уроки произведений на темы истории очевидны. Особенно привлекательна их отличительная черта – они как бы включают нас в бесконечный процесс жизни поколений.
Проблема человека и времени предстает в XIX веке совершенно в новом свете: из огромного количества жанров отчетливо выделяется собственно исторический роман, создателем которого считается английский писатель Вальтер Скотт. Параллельно с этим сложился и достиг высокого уровня роман о современности.
После Вальтера Скотта началось интенсивное развитие исторической литературы: ее создают А. С. Пушкин и П. Мериме, Н. В. Гоголь и Г. Флобер. «Скотт возвысил роман до степени философии истории…» – утверждал О. Бальзак. Конкретное решение проблемы исторического произведения предложил А. С. Пушкин: «В наше время под словом роман разумеем историческую эпоху, развитую в вымышленном повествовании». Именно Пушкин предоставил нам уникальную возможность увидеть одни и те же события на страницах исторического труда и художественного произведения: «История Пугачева» и «Капитанская дочка» дают возможность для сравнения и сопоставления.
